Вот что меня радует, так это творческие успехи копирайтеров новостей крупных компаний, в ситуациях, когда требуется известить об увеличении тарифов на что бы то ни было.

Допустим, надо Мегафону сообщить, что теперь на тарифе «Арифметика» уже с 11-й минуты, а не с 60-й кончается действие копейки за минуту. Они присылают рекламку, где меня извещают о мощном тарифе «Арифметика», с такими-то сногсшибательными условиями. При этом никого не волнует, что я давно на этом тарифе сижу, причём условия на нём были лучше.

Более честный — Альфа-банк. Он сухо пишет: сообщаем об изменении процентной ставки. Лезешь на сайт, смотреть, что и почему. Там тоже лаконично. Заголовок: «Об уменьшении процентной ставки по такому-то вкладу». Текст: «Процентная ставка по вкладу изменяется в связи с уменьшением». Тоже ребята с чувством юмора. Если уж Альфа-банк решил поиграть в честность, написали бы «в связи с жадностью совета директоров» — было бы и смешнее, и как-то роднее. Хотя Альфа-банк и так банк относительно хороший и честный, без дураков. Обслуживание у них дорогое, процентные ставки не очень большие, курсы валют невыгодные, но! Пусть клиент расстанется с деньгами с улыбкой и чувством душевного комфорта — наверняка их девиз на корпоративных тренингах. И это умная политика, считаю.

Я от спорта далёк, как в активном, так и в созерцательном плане. Но кругом — болельщики, люди, коллективная истерия которых мне совершенно чужда, а тут ещё эта Олимпиада.

Со смерти СССР наши патологически продувают в командных видах спорта, в то самое время, как в одиночных ещё есть какие-то достижения. Мотивация команды — играть за Родину, мотивация одиночки конечно та же, но в меньшей мере, у него могут быть какие-то более личные причины побеждать. А когда в команде каждый начинает играть за что-то своё, то команда уже не играет. О чём это нам говорит? О том и говорит, что играть теперь нашим не за что. Что-то не так с Родиной. Нет объединяющей идеи, за которую можно биться.

Вот это — интересный и тревожный значок Олимпиады. Больше она мне ничем не интересна.

Читаю очередные завывания на тему отсутствия идеальных платёжных систем. И причина мне вырисовывается следующая. Её, замечу, можно вообще подогнать под отсутствие любого идеального сервиса. Так почему его нет?

Вот есть сервис, есть правила сервиса. Над сухими правилами ещё сверху фактический режим работы, то, как сервис работает на самом деле. Насколько он дружелюбен, насколько он вежлив, насколько быстр, насколько его решения тяготеют в сторону «клиент всегда прав» или же в сторону «извлечения максимальной прибыли».

А вот есть две категории людей. Ну, условно, на самом деле конечно две полярности. Одни — политики, другие — сутяжники. Политики строят отноешения с сервисами на вежливости, на отсутствии лишней требовательности, ведут себя мягко, ждут, что им и так всё предложат, а они, в свою очередь не постоят за разумной и совевременной оплатой и не будут раздувать разногласия из-за копеек и мелочей. Другие — сутяжники. Они въедливо прочтут инструкции, а в худшем — и не прочтут, будут требовать всего на свете, мыслимого и не мыслимого, будут возмущаться ценами, будут трясти конституцией и правами потребителей, будут жаловаться, будут ругаться, словом «брать от жизни всё» и выжимать сервис досуха.

Как быть сервису? Будешь ласковым, откроешь двери и объятья — придут сутяжники, обглодают, развалятся на диванах, будут орать в коридорах по мобильному, будут вливать в себя третью бесплатную чашку кофе, густо натопчут и, фыркнув, гордо удалятся, ничего не купив. Будешь сухим и чёрствым, как продавщица советской мясной лавки, будешь смотреть с подозрением, брать деньги вперёд, упаковывать, доставлять и объяснять за счёт покупателя, разбираться в причинах поломки месяц, требовать личное присутствие, копию паспорта и кипу заявлений в трёх экземплярах — к тебе не придут хорошие, добрые и ненавязчивые клиенты, которые как бальзам на душу в конце рабочего дня, и которых мы на самом деле очень любим.

А я скажу так. Закон, регламент, конституция, права потребителя — это крайность. Это не правило поведения, не картина того, как должно всё выглядеть и не руководство к действию. Это жёсткий предел, касаться которого можно лишь в крайнем случае, если уж совсем никак не прийти к соглашению. Но что сделать, если экстремизм в человеческой природе, если мы так любим довести всё до ручки, ощутить право и потребовать, ощутить силу и воспользоваться, а потом грустить по нехватке добрых, милых, внимательных, честных.

Что делать? Работать над собой, медитировать, постигать дзен. Сервису — быть смелым, вести дела ласково и предупредительно, решать вопросы методом личного подхода: кому чаю налить с плюшками, а кого и под белы рученьки вынести, пусть приводит хоть всё отделение и загадит проклятиями все форумы. Клиенту — помнить, что ты приходишь к людям, а не к робослугам с Марса, посему приходить с добром и лаской, а к хамам не возвращаться и не пытаться их исправить, чётко знать свои права и никогда, никогда их не применять :)

В субботу вечером, около семи часов, мы ездили в Ашан. Советую ездить в Ашан именно в субботу вечером. Конечно, раньше я бы порекомендовал ездить в Ашан в субботу утром, но последние поездки показали, что эта счастливая мысль пришла не только в наши головы, и в несусветную рань, а именно в двенадцать часов, когда мы туда припирались, не было уже ни одной свободной тележки, а на перекрёстках стеллажей остро чувствовался недостаток светофоров. Видимо, все решили всех перехитрить и приехать раньше всех. Поэтому мы решили перехитрить и тех, кто решил перехитрить всех, и приехали вечером. Народу было довольно немного, хотя тележек непостижимым образом всё равно не было.

Прошлись быстро, без малого девять уже стояли на остановке обратно. Вечер уже, темно, но народ всё равно есть, не сказать, что безлюдный пустырь. Это я к чему. Глядь в одну сторону — двое мутантов лет восемнадцати с абсентером ржут, толкаются, оба в женских трусах четыреста шестьдесят восьмого размера в цветной горошек поверх джинсов. Глядь в другую сторону — под страшные вопли двое передорослей такого же возраста возят друг друга в тележке по полупустой парковке, тележка падает, тут же машины ездят, притормаживают перед этими дегенератами, а им всё божья роса, поднимают тележку и дальше в разгончик.

Тут я подумал, что ведь всякое было в наше время, а такого не было. Вернее, даже вслух сказал.

И тут же ощутил по-настоящему, что вот оно какое, когда тебе за тридцать.

Помню, такая история была. Году наверное в 95-м.

У отца на работе, в городе, был Duke Nukem. Мы с приятелем приехали из Академгородка с кучей дискет, с тем, чтобы игрушку переписать. Дискеты были уже новые, прогрессивные трёхдюймовые. Паковали в многотомный рар. Но дискет не хватило. И мой друг, переписав часть архивов, поехал в Академ, скинул на свой комп, тут же поехал снова в город, переписал вторую часть, и мы вернулись обратно в Академ. Паковали без информации для восстановления. И всё переписалось, ни единого битого архива, игрушка благополучно запустилась.

А вы говорите — блюрей.

Есть такая интересная тема, повсеместно звучащая, витающая, так сказать, в воздухе. Про вырождение людей. Симптомы такие: в современной цивилизации, читай — в крупных городах, стирается грань между мужчиной и женщиной, женщины подались в бизнес или, как минимум, воспитывают детей в одиночку; в отсутствии необходимости в физическом труде, мужчины перестали интересоваться физической подготовкой; пропадает понятие мужского поведения и женского поведения, заменяясь неким усреднённым общечеловеческим, плюс различные крайности типа геев или трансвеститов; люди стали менее общительными в целом, более замкнутыми, офис-дом, компьютерные игры, интернет.

При этом предлагается не менее интересное лекарство в виде возврата к первобытно-общинному типу отношений или как минимум к феодализму. Не обязательно технологически, но тем не менее, технологический дауншифт в район средних веков является важным условием. И вот тогда-то люди вернутся к своим историческим ролям, не будет всяких накрашенных женоподобных мальчиков, не желающих обременяться семьёй-детьми и всё такое. Программа-минимум — срочное воспитание мужчин как физически сильных, суровых, приспособленных к выживанию в условиях тундры и способным отоварить пару-тройку хулиганов.

Давно хочу высказаться на эту важную и большую тему, и попытаюсь сделать это, не стремясь охватить тему целиком — но так, некоторые мысли.

По поводу лекарств такого рода считаю, что это не выход: ни срочно всем валить жить в лес, ни повсеместно развивать мальчиков как суровых мужиков. Предать цивилизацию вряд ли получится, мы за неё боролись с самого начала человеческого существования; в том и суть нашего развития как человечества, чтобы манипулировать всё более и более большими энергиями и материями — по этому пути мы двигались и будем двигаться всегда. Убежим в лес — начнётся всё с начала, это не спасение, нельзя человеку жить в лесу всегда.

То же самое и про мускулы. До недавних пор, можно сказать, что и до сих пор, физическая сила была и остаётся очень важным свойством мужчины. Но это так до тех пор, пока она является необходимым условием как для выживания, так и для самовыражения. Для выживания она уже в большинстве случаев не нужна: древний человек лазил по скалам и быстро бегал за куском мяса или от хищников, а сейчас это виды спорта, выбираемые исключительно исходя из собственного интереса. Для самовыражения? Раньше воин мог показать свою храбрость, выступив с ножом против тигра. Сейчас большинство даже отъявленных храбрецов предпочтут показать свою храбрость в походах на Эверест или в прыжках с крыши с верёвкой (со страховкой) или в гонках на машинах (с ремнями безопасности). Можно ли говорить, что храбрецы уже не те? Личная жизнь всё больше становится общественной ценностью. Ну на насчёт самовыражения как привлечения противоположного пола — всё точно так же: женщина ценит в мужчине силу вообще, то есть способность совершать действия вопреки противодействиям. И чем дальше человечество развивается, тем в меньшей степени для этого нужны не только мускулы, но так же грубость и армейская суровость.

Итак, думаю, что все разговоры о возвращении к истокам — то есть к образу жизни далёких и не очень предков — лишены всякого смысла, никакого возвращения к грубому материализму не может быть.

Где-то с начала прошлого века, с начала массовой индустриализации, с тех пор, как население деревень стало объединяться в города, начался процесс насыщения человека вещами первой необходимости. То, что раньше заполучалось тяжким физическим трудом и суровым образом жизни, вдруг стало падать чуть ли не с неба. Освободились лишние силы, освободилось время. И ничего не изменилось по большому счёту: единицы, в силу талантов или обстоятельств, использовали это для новых научных достижений, для занятий искусством и умножения красоты и знаний мира, большинство же, как и раньше, пили водку и играли в карты долгими зимними вечерами. Потому что раньше не было ничего, кроме водки и карт. Но цивилизация подарила нам телевидение, а телевидение рассказало всем об утехах когда-то узкого круга аристократов. Теперь утехи эти стали общедоступны, и стали от нечего делать красить волосы в зелёный цвет, переодеваться в женское платье, заводить собак просто для красоты, играть в компьютер, собираться на ночь пожирателей рекламы, поджигать клубы. Работодатели стали платить деньги просто так скучающим людям галстуках, а магнаты он-лайн игр и магазинов на диване стали эти деньги отбирать. Мужское поведение человеку в галстуке ни к чему, дети ему тоже не нужны для нормального существования. Но всё же так было всегда, просто времени на это было меньше, а теперь времени на ерунду у среднестатистического обывателя в вакууме — навалом. Водки можно выпить больше, и сгубить печень раньше. Отсюда и разговоры про вырождение.

Поэтому лекраство может быть таким: лишить человека свободного времени, коль скоро он не будет добровольно тратить его на доброе и вечное, и лишить его телевидения, чтобы не засорять мозг. Но телевидение — давно раб телезрителей, так что достаточно просто принудительно занять человека. Кто же выступит в роли истязателя и тюремщика для каждого жителя цивилизованного мира? Авторам идей возвращения к истокам, наверное, близка ядерная война и всеобщая анархия в такой роли. Вот уж точно ни на что времени больше не останется, как на поиски довоенных консервов и охранения своего секретного погреба от мародёров. Мне лично ближе что-то вроде мирового кризиса, кризиса финансового по сути, но на самом деле кризиса всей мировой потребляющей цивилизации.

Положение, когда всё дешёвое мировое производство работает на ерунду свободного времяпрепровождения, мне кажется настолько абсурдным, что не может существовать долгое время, оно нестабильно. Оно и не существует долго: ему сейчас не более полусотни лет. Хочется верить в некий инстинкт человечества, как в высшую силу, который стремиться к увеличению мощи и величия человеческой цивилизации, а не в зацикливании этой мощи внутри себя, как у вхолостую работающего генератора.

Словом, я верю в некоторые механизмы, природы которых не знаю, и мировой кризис, пусть даже наступивший с лёгкой руки мировой власти банкиров, укрепляет мою веру. В возможность тотального возвращения в средневековье при этом я верю слабо. Поэтому мне не по пути с гражданами, проповедующими суровое мужланство, материальные ценности и цинизм. Добрые, правильные тенденции нынешнего мутного времени должны сохраниться и пережить любой кризис: это мировая информационная сеть, скоростной транспорт, через это — единство и сплочённость мира, через это же — честность и открытость людей и институтов, разнообразие интересов и индивидуальность каждого человека, разнообразие творчества, терпимость друг к другу, к особенностям и неповторимому разнообразию всех людей. Такие стремления я однозначно называю прогрессом, несмотря на то, что сейчас подобные начинания находятся в жалкой, порою уродливой стадии. Но ветер дует куда-то туда.

Ну а практические соображения тоже самые обыкновенные. Делай сам, как надо — будущее наступит именно такое. Будь нормальным, здравомыслящим человеком: я не знаю здравомыслящих людей, которые бы красили волосы в зелёный цвет, балдели от аниме или вообще от чего-либо, или сидели бы на работе, рубясь в Lines. Не поддавайся на соблазн страха, не ставь железные двери и сигнализацию, не выдумывай финансовые махинации, поддерживай порядок в доме, в компьютере и в голове, не замыкайся сам на себя, не отгораживайся от нормальных людей, не общайся с психами. И всё будет хорошо.

Сегодня ночью, в 3.15, мне стукнуло 30.

В этом посте хочу огрести поздравлений :)

Хочу рассказать, как я понимаю выражение «в споре рождается истина».

По отношению к спору научному это выражение, наверное, может быть применено в прямом смысле, в таком, каком оно обычно понимается. То есть собрались люди, неспешно высказались, тактично друг друга выслушали. Не перебивая друг друга, высказали возражения, опять послушали, привели доводы — словом такой академический спор интеллигентных людей. Так и хочется сказать — «сферический в вакууме». Но к счастью, такой вид научного дискуса имеет место быть на самом деле, и действительно может приводить к результатам, и может быть даже к консенсусу участников.

Другое дело — спор бытовой. Этот спор — спор настоящий, в том смысле, в котором спорят два буйвола весной за обладание прекрасной тёлкой. Звон копыт и хруст рогов. Этот спор движим не желанием спорщиков прийти к консенсусу, а желанием отстоять свою истину, которую ты уже знаешь, и ни к какой другой приходить не имеешь в виду. Однако истина может родиться и в этом споре — но не общая. Консенсус вероятнее всего не наступит, но ты можешь вынести из спора что-то для себя. Это в том случае, если тебе не нужна тёлка, а дерёшься ты только для вида. Это твой компромисс между научным дискусом и меряньем длиной рогов: если хочешь найти истину — вступай в споры, они помогут тебе её найти, лично тебе.

В споре рождается истина — у каждого своя.

Вот вы знаете, что не так в системе свободы слова?

Нет контроля за тем, чтобы разные мнения были доступны в примерно равных пропорциях. Никто за этим не следит. Вернее, следит, но каждый за своим: кто может какое слово в народ продвинуть ему выгодное, тот его и продвигает.

Если у тебя много денег, то слышно только твоё свободное слово, а других слов не слышно.

В итоге свобода слова по сути мало отличается от отсутствия свободы. Отличие в том, что умный и ищущий в конце концов разберётся в массе разношерстной информации, притом наполовину ложной — но это нужно иметь время и силы, а главное — большое желание этим заниматься. Трудно представить, что у большинства населения найдётся первое, второе и третье сразу, не говоря уж о наличии интеллекта, чтобы переварить такую кучу свободных слов.

Говорят, что тот, кто контролирует СМИ — тот правит миром. Я бы сказал, что наоборот: правящий миром имеет покорных слуг в их лице.

Есть такая черта, которая у одних наступает рано, у других, счастливцев — позже. Но она всё-таки наступает. Хотя бы мне хотелось быть неправым.

Это время, в которое хотелось бы вернуться.

Мне хотелось бы вернуться, пережить заново, многие отрезки жизни. Но все они чётко до 24-х лет. Именно тогда было последнее напитанное какой-то полнотой лето. Ничего не происходило, вроде бы, и всё-таки что-то было ещё такое внутри, то, что было всегда до этого. Что стало потом? Очерствление чувственных окончаний и сваливание в бездуховность? Наконец, взросление? Из первого можно выбраться к свету, из второго… Из второго — только в старческий маразм.